?

Log in

No account? Create an account
Однажды в Мексике
made_in_vienna
Соленый мексиканский день стекал. Ранние сумерки неясной рябью раздражали глаза. Карлос сидел в кафе при гостинице, ожидал ужина, наблюдая редких посетителей и прохожих. Машина сломалась, приходилось который уже день коротать в этом городке. Путешествие затягивалось. Путешествие остановилось. Ожидание его финала будило столько воспоминаний, противоречивых, волнующих. В этом раннем тревожном сумраке они разжижались, нервировали, саднили...Ждать! Ждать ужина, поесть, погулять. Зной. Пустынные прямые дороги Соноры. Горы на горизонте. А там...

На веранде тоже стояли столики, но Карлос сел внутри. Не хотелось, чтобы приставали мальчишки-чистильщики обуви. Они во множестве околачивались на ступенях гостиницы, предлагая свои скромные услуги. Группа молодых мужчин разместилась на веранде и они тут же бросились к потенциальным клиентам, однако те отказались. На удивление, ребята не настаивали и вскоре снова заняли свой пост. Когда один из соседних столов освободился, мальчишки вновь оказались тут как тут и принялись уничтожать объедки. Очевидно, между ними и хозяином гостиницы существовала договоренность: дети не мешали посетителям и могли пользоваться со столов, зарабатывать свои гроши.

Даже по мексиканским понятиям выглядели они бедно, а уж по американским и вовсе оборванцами . Они подметали даже лимоны вместе со шкурками и пили талую воду вместе с остатками льда. Самому старшему было лет двенадцать, остальным много меньше. Карлос ощутил приступ жалости к этим детям, лишенным элементарных благ цивилизации. Сумерки - это трещина между мирами. Сумерки все больше сгущались и всматриваться в картину происходящего становилось все больнее. Контрасты воспоминаний и зрелище перед глазами жгли уже где-то глубоко внутри почище самого ядреного перца.

Как же... они не будут учиться в хорошей школе и кушать на обед теплый сэндвич. Не получат высшего образования и респектабельной работы. Красивые женщины, рестораны, бары, поездки в Диснейленд и в Европу - все мимо них. Горизонты нашего просвещенного цивилизованного мира останутся для них неизведанными. Как жаль.


Русская пустота
made_in_vienna
Порой мне казалось отчетливо, что я проникаю в самую плоть и кость земли. В густую отстоявшуюся багряную массу. А порой было просто страшно. Разбитая совершенно дорога, местами асфальтированная (когда-то), местами вовсе грунтовая. И на десятки километров иногда ни одной машины. Восторг и трепет. Россия. Огромная, пустая.

Несколько сотен километров в пути. С переправой. О дорогах оговорился выше. Для кого-то огромные расстояния длинной в целые страны, а для нас рукой подать. Малая пядь земли. Пустые или полупустые деревни. Кости берез в красно-буром ореоле на фоне далеких иссиня-черных лесов. Низкое тяжелое небо и раскисшие поля. Идеальное сочетание. Ранняя весна и русская тоска.

Мышкин? Переправа? Нет, полоса отчуждения где-то дальше, за одним из поворотов. Где-то в солнечном еще утреце. Когда балансируешь в двух состояниях: хорошо, когда нет людей, хорошо, когда близкие рядом. Однако потом пустота начинает ошеломлять. Душа до дыр протершая знакомые четыре стены не находит здесь границ и, как крик, летит, рвется к стенам леса, что недвижимо подчеркивает жирно и чуть размыто линию горизонта.
Летит и гаснет, словно крик не встретивший эхо. Оставляя в душе тоску размером с вопрос. Немой, тревожный, бессловесный.

Кладбище на огромном округлом холме, едва знакомые по детству повороты и названия. Дом, где прошла не моя юность. Родные незнакомые пейзажи. Все это вспоминаю спустя месяцы, в надежде вернуться летом, напитаться впечатлений хоть на какое-то время от мест, которые странно манят к себе. Не ум, но душу, через кровь, через память, которая принадлежит не мне, но кровью со мной связана...



Свет, полу-свет и бобры
made_in_vienna
В чем разница между черт-знает-когда и бог-знает-когда? Если просыпаешься часа в два, то это первый вариант. А дальше уже богом даденное время, особенно летнее благословенное, пресловутый рассвет. Когда поют петухи. Сегодня мне пела ворона, дважды. И на второй раз я решил, что валяться более нельзя. Прислушивался к тишине, к гулу поездов, пытаясь определить, спит ли город, засыпает ли он в эти дни. Извилины из гладкого состояния понемногу завивались и я решил написать пару строк...

Моды, тренды, стереотипы. Смешение всего, мимикрия, подражательство и подражание. Девушка на останове на высоче-е--енных каблуках ждет трамвай. Пух и перья. Давеча думал я выложить пару броских картинок. А зачем, батюшки... о чем в первую очередь думаем? О том, чтобы зацепило, о провокации. Как-то сложилось, что легкость, ненавязчивость дымчатая почти, эфирная, чуть сладковатая не в почете. По крайней мере работают точно не на первое впечатление. А мир нынче такой, что за первым впечатлением ничего более и не следует.

Зал, культура тела, типичные и типовые фотографии. Губки, попки, улыбки, пафос. Я всегда смотрю в глаза осторожно. Ничто так не засасывает и не отнимает энергию, как пустые глаза. Их пустота стала культом. Стеклянный блеск манит, не глубина этих озер души. Гипербола, гипертрофия. Большое, блестящее, мускулистое, золотое, успешное или псевдо-успешное. Поверхностность. Поверхностность! И отсюда все проблемы отношения человека к человеку и отношений межличностных, межполовых. Рефлексия. Самокопание без лопаты, без идеи, без смысла. Угнетение чередующееся с радостью. И скука. Смертельная скука!

А потом. К ночи, полутона, размытость, улыбки с фотографий. И если даже встретят рассвет, то не видят его. Один рассвет не отличим от другого, как будто есть просто рассвет, а не каждый конкретный. Когда был славен наполеон? В дни Маренго, как генерал республики, как император французов в тяжелой золотой оправе? Не об этом сейчас, великом. О том, что рядом. Мало того, что человеку, как луковичке надо отчищать себя изнутри, чтобы до сути добраться, так нынче принято изрядный слой известки на эту луковичку класть, украшать узорами, блестками, чтобы глазу приятнее было. Замыленному глазу.

Стремления человека просты и понятны. Не стоят в основном высокопарных фраз, эпического мышления. Мы голые, нагие, и наготы страшимся. Страшимся поражений, страшимся быть одни, страшимся быть смешными. И создаем, создаем, создаем. Почище Кастанеды... не стираем только личность, а создаем новую. В ней и живем. Играем ее. И в стремлении быть яркими, броскими, не такими как все, теряем идентичность.



Анабасис
made_in_vienna
Мы вышли из дома, когда во всех окнах погасли огни... последний трамвай мы уже не застали, но и до первого было еще долго. Светает нынче рано и первые минуты четвертого часа мы встречали, фотографируясь и балагуря. Первые впечатления особенно яркие: белокаменное Брагино на горизонте, серая лента дороги, запахи, птичьи трели, несущиеся навстречу машины, завтрак в Григорьевском.
Свернув на проселочную ощутили настоящий русский простор. Еще не зная, что ждет впереди. Уже тогда характер нашего путешествия из пешей прогулки вдоль дороги из пункта А в пункт Б в корне изменился. Вступили в полосу эстетического наслаждения, сменившегося превозмоганием себя и покорением прибрежной полосы.
Особенно можно выделить Петропавловский погост. Красивые фрески и развалины красного кирпича Казанской церкви. И точку отправления, от которого путешествие наше взяло иной отсчет. Не найдя торной тропы к берегу мы решили буквально пройти сквозь текстуры, спустившись к воде сквозь бурелом по крутому склону. Дальше для нас уже не было преград. Вернее они были, но каждый новый овраг или ручей встречали смехом, карабкались, спускались. Мяли вязкий песок, избегали топей. Иногда сидели отдуваясь, фотографировали, созерцали.
С самого утра нас застал небольшой дождик, но потом развиднелось, солнце стало припекать. В купе с усталостью жара сделала последние часы дороги особенно утомительными. Яркость впечатлений сменилась эмоциональной пресыщенностью. Даже достижение конкретного пункта - Тутаева - не вызвало каких либо бурных эмоций.
Завершением пути стал Воскресенский храм. В Ярославле и Рыбинске много красивых церквей, но такой стилистики я не видел нигде. Особенно впечатлила финишная прямая. Храм становился все ближе. Сил становилось больше с каждым шагом. Посещение храма получилось приятным и эмоциональным для каждого, а купание в святом источнике смыло дорожную пыль. Приближалось пора возвращаться...
По итогам, надо практиковать такое чаще. Многое не передать словами, это просто мгновения, которые ты переживаешь и которые остаются на пройденном пути. Ожидания оправдываются и не оправдываются. Из тренировочного марш-броска наш поход превратился в анабасис с элементами внутреннего погружения, душевного общения параллельно с внутренним диалогом. Хочется верить, что такие мероприятия станут регулярными в кругу друзей и близких. Знать и любить родную область, родные края, видеть природу, общаться и испытывать себя.


Что такое sекс?
made_in_vienna
Иногда после секса или во время оргазма, пока ощущение еще не отпустило на пару мгновений остро встает вопрос, а что такое секс в принципе. Нет разумеется, вопрос этот не совсем в классическом смысле должно понимать. Он скорее обобщающий не просто все смыслы, а все ощущения. Порой это попытка одной энергетической нитью соединить людей знакомых, кого хорошо себе представляешь или хотя бы имеешь иллюзии об их поведении в интимной сфере. Порой это взгляд еще шире, сопряженный с чем-то походим на фантазии, а на деле отчаянной смелой и возможно бессмысленной попыткой охватить еще больший спектр сознаний людей знакомых и незнакомых. Попытка в миг высокого сексуального удовлетворения выйти за грани и в процессе выхода как бы почувствовать себя на чьем угодно месте.
Read more...Collapse )

Состояние не имеет смысла
made_in_vienna
Одни прожили здесь всю жизнь, другие стремились уехать как можно скорее в поисках счастья. И те и другие, как правило, не тратили время на то, чтобы посидеть на подоконнике утром. Просто сесть и осмотреться. Не в тщетной попытке понять, что происходит вокруг, а ради самой попытки. Всмотреться во взрослеющего человека, что смотрит из зеркала то устало, то в недоумении.

Небо клубилось облаками. Деревья ветхозаветно зеленели. Я опустил тетрадь на колени в очередной попытке по крупицам мысли, словно по рушащемуся под ногами мосту, добраться до очередной закрытой двери, скрывающей неведомые выводы, прошлое или будущее. Никогда...эгоистичное чувств, никогда природа не раскрывалась для меня, как в последние годы. И вряд ли я стал каким-то осознанным особенно. Просто словно раскрылись поры, впитывающие все запахи и цвета. Рецепторы вкуса красоты, вернее какой-то данности, что все окружающее просто важней... в своей плоскости. Необъятной и объемной, наполняющей спокойствием.

Содрогающаяся от напряжения уверенность. Может быть я не был так спокоен, если бы жизнь моя сложилась хуже. Может не было бы времени. Может быть, не было бы времени, если бы жизнь сложилась счастливей. Вернее в какой-то иной системе ценностей и координат.

Город засыпал, обволакивая себя волнами сумерек незримо, одна за одной. И так до кромешной темноты. Я уже видел себя пишущим на балконе. Я просто взял маленький стул, принадлежности и занял эту позу, скрючившись над тетрадью. Я был в сотне мест. Зимой и летом, утром ли, ночью. Слышал шорохи крадущихся ежей, соловьиные трели, встречал рассвет, целовался и прощался. Стоял, пронзенный стрелой знакомой улицы.

Я просто писал, отдавшись на поруки случаю, словно следуя во тьме не знакомой тропой. (на самом деле это ни на что не похоже... или не может быть похоже в достаточной степени) Заходящее солнце окрасило неторопливые сизые тучи алой каймой. На минуту... на две... И я понял, все было не зря, зря ничего не было, если растянувшись в веках я могу улучить момент.

Губы чуть слышно шептали последние строки. Я сидел на балконе. Смеркалось...

Burn
made_in_vienna
- Я не заинтересовал тебя как личность? Увы, ты не заинтересовала меня дальше уровня своей жопы. Да, накачанной, сочной... но жопы. Все, что наполняло тебя, кружится вокруг твоей жопы. Все твои переживания сводятся к твоей жопе. Как? Ты качала ее, а кто-то не обратил внимания? Люди к тебе не справедливы. Влюбчивая... непостоянная... Жопа! Жопажопа! И твоя промежность, как менее афишируемая, но слишком тесно связанная. Да что там, в слове жопа уже все подразумевается. Ну да, ты можешь ох*енно пахнуть, но это лишь картриджи смысла, которые я в тебя закладывал.
_
Черный чай с вяжущей чуть кислинкой бежал по венам.

_

- Ну а я? Бл* мне даже за тебя приходится говорить (ты немая жопастая кукла). А я моральный урод с жестким недотрахом. (Нищеброд) не приспособленный к жизни. Недотрах, недотрах, недо-тра-а-ах. Мои Путин и нацисты. Смотри на меня с жалостью. С сожалением. Презирай меня. Я того заслуживаю. Но я давно смирился с собой. Со своей миссией, какой бы она ни была. У тебя есть вещи, есть цели, но нет счастья. У меня нет ничего, кроме счастья, ностальгии, меланхолии созерцания. Извини, забыл, что ты перестаешь меня понимать.

_

Отчаянно пытаюсь понять, что за вкус у этого чая.
_
- Даже в моих рассуждениях слишком много чести. Слова для меня излишни. Никто! Пустое место. Ты вот просто открываешь рот, но не можешь вложить в это и доли смысла. Хлопай губками, как рыба. Почему ты их еще не накачала вместе с сиськами? Минус десять баллов Гриффиндору. У меня пожалуй есть только невероятный дар отвлечь тебя от телефона на час (!), а то и на два!
Tags:

Рассвет
made_in_vienna
Летний рассвет это лучшее время в году.
Сегодня как никогда рано за последнее время поют птицы. Поют они наверное не везде и не всегда, а может быть пели и раньше. Но именно сегодня я слышу их, а небо уже чуть светлеет. Гораздо сильнее, чем месяц назад или что-то около того. Если на болоте привычно уже галдят невыносимо чайки, то здесь, в Ярославле, совсем иные трели. И раз я слышу их, можно вести отсчет. Начинается лето.

Нет, вообще я слышал пение птиц по утрам и раньше, с самого начала весны, весны в плюсе, хотя сейчас такие дни, то плюс то минус. Почти что-то зимняя каша в небе и в голове соответственно. Но признаки совсем иные. Запахи... прорываются неумолимо. То там, то тут вижу почки. О, помню прошлую весну. Какие ядовитые были листья на тех кустах, возле таможни. Я гладил их и, прожив двадцать пять лет, не верил своим глазам. Все словно чувствовалось острее, чем раньше. Снег белее, листва зеленее и сочнее, в самой своей сути. Осень кислее.

Не спится. То ли бессонница. То ли что. Да как не назови. Слова неохотно укладываются в строчки. Но писать... очень хочется. Душа где-то внутри плачет... или течет ручьями. Родниками, пробивающимися из горной породы. И может, где текли потоки лавы и оседал вулканический пепел, вырастут сады. Свежие, душистые, густые. Нет, не персидские. Русские сады.

Наклоняюсь, небо за занавеской все еще непроницаемо серое. И Бог с гесметео ведают, какой выдастся день. Но это неважно. Пусть впереди была бы вторая зима. Природу надо принимать, природу надо любить. Быть может и второй зимой я бы цвел так же, как в предвкушении бушующей весны. Просто быть может пора, пора весне прийти именно на мою улицу. На мои соседствующие деревья. Мне в душу, в сердце, в тело. В кровь и мысль.

А напоследок хочется сказать что-то важное. Надежды. Нет. Я не надеюсь. Глупо, слабо. Я жду. Жду вопрос.



Последняя вода
made_in_vienna
Весла борются с водой. А я такой маленький. Зеленая резиновая лодка. Допустим Ноябрь. Почему Ноябрь? Наверное потому, что сейчас дело идет скорее к поздней осени, чем к лету. А на душе давно уже зима. И пусть такое было всего лишь раз. Оно было. Детали. Детали я придумываю сейчас. Да разве тут все упомнишь. Помню, что было уже холодно для рыбалки. Однако я оказался в лодке на реке. Толи на веслах, борясь с осенними холодными бурунами. Толи на носу, вытаскивая сетку из мутных волжских пучин. Я помню и то и то. Коченеющие на железных веслишках пальцы. Коченеющие мокрые руки, вымазанные рыбьей слизью. Где-то рядом отец. Вот все что могу вспомнить. Все, что заслуживает воспоминания.

Могут ли все краски слиться? Могут пожалуй. Но что из них получится? Нечто черное. Грязь. Но могут ли они быть все сразу и не сливаться в одно месиво. Да так, чтобы не просто переливаться всеми цветами. А быть. Просто быть. Быть всем цветам одновременно. Могут ли все времена года слиться в одно? Но ведь эти времена, не просто весна и осень, зима и лето. Даже у этой осени столько красок. А сколько еще впереди. Осеннее лето и летняя осень. Осень золотая. Бабье лето. Осень плаксивая. И сколько еще будет. Осень грязная. Осень без листьев. Осень зимняя. Да и вовсе не об осени я. И не о каком либо одном моменте. А обо всех сразу. Обо всех временах года в одной точке собранных...

Я снова маленький. Снова та же лодка. Устье реки. Уже другой. Уже совсем не холодно. Тепло и очень сонно. Раннее утро. Прекрасные летние рассветы. Как часто я видел их из своего окна. Как часто я воспевал рассветы города. А здесь речной рассвет. Полный и широкий, как само небо. Ведь небо как раз перед глазами, а я под ним. Оно разлилось везде. Вокруг лодки, охватив маленькие зеленый островки. Сверху и снизу. Ах, как сладко и беззаботно спать под плеск воды в днище. Ах, как сладко спать под тишину, под звуки природы. Под мерное поскрипывание катушки, наматывающей леску. Беззаботно, как в детстве. Можно ли когда то вернуться в это время, в это состояние? Я не могу например сейчас осознать, смогу ли я ощутить нечто подобное когда либо в жизни. А душа стремится. И сладко и мучительно грустно.

Может ли прошлое, настоящее и будущее быть единым? Что это вообще такое, сразу приходит в голову вопрос. Прошлое. Это то, что было? А настоящее это то, что есть? О да, мой маленький мальчик, играющий в камешки на берегу великого океана непознанной истины. Но в то же время, представляя и созерцая этот океан, я знаю, я не только не берегу. Я где-то там. В его синих водах. Не телесно конечно. Где-то за пределами познания. Где-то в его глубинах распустились тугие скрученные пружины моих нервов и мыслей, заполнили все черное пространство вселенной белыми светящимися нитями, волокнами моих чувств и эмоций. Там, за пределами, на самой тонкой грани чувств все времена слились воедино. И я растянут между ними, будто между двумя несущимися в разные стороны конями. Я рвусь раз за разом и момент разрыва и есть знание. Только миг. Миг между прошлым и будущим.

Серая река и серая тихая заводь. Немного жаль, что не могу обернуться. Впрочем, если бы было действительно сильно жаль, я бы не очутился здесь. Жалость я оставил давно. Где-то там. Дома на полочке. Возле машины вместе с одеждой. Может быть в этой осени... Тихая заводь, а впереди горизонт событий. Серебро ночей и золото дней. Зелень и багрянец. Черное и белое. Все оттенки серого передо мной. Но все мое внимание на маленькую черную точку на этом рябящем спектре. Она отражается во мне и я ощущаю это черноту в себе. Она во мне чуть побольше, размером со вселенную. Часто говорят мол о бреши в душе, которую необходимо заткнуть. И вот сейчас я уйду в эти воды и поплыву, чтобы соединить эти две точки. Ту, что во мне с той, что неумолимо влечет и манит там на горизонте.

Третий глаз, назовем его так. Его ощущения бесценны. Это опыт, это переживания, это все. Только где-то за гранью. Глаза не видят, тело не чувствует, ум не понимает. Но осознание приходит. И через игольное ушко, где то глубоко внутри прорывается бурный поток. Рационализировать не имеет смысла. Это все равно, как желание хоть на доля секунды продлить звон фразы "Я люблю тебя". Однажды все уйдет. И останется только тихая заводь для меня одного. Для одного. Побыть с самим собой. Как много это значит все же... если вдуматься, если ощутить.


hqCZKTBUvTQ

Все, на что хватает...
made_in_vienna
Я чувствовал его даже здесь в сумраке. Солнце. Осеннее. Не жаркое, яркое и докучливое. Как соль на рану. Проникает внутрь. В душу. В мозг. Куда-то внутрь. За глаза. Так, что хочется засунуть руку в глазницу, поскребсти черепную коробку изнутри. А потом глубже, еще глубже. Горло. Грудь. Сжать кулаком кишки и дернуть. Словно чешется там, где нельзя почсать. Разве что освежающей ледяной сталью.

Черная черная дверь. Дыра. Проем в стене. Хайло. Моя пещера. Грот. Схрон. И я на самом его дне. В луже. Цвета не разглядеть. Запаха нет. Скрылся от мира. Времени тут нет. Но есть боль. От нее не скроешься в самом коматозном нарколептическом сне. Она, словно это солнце, проникает чере тонкие занавески. Она сочится из каждой щели. Неумолимая и безжалостная. Отвернись или смотри прямо на свет. Сгорят глаза, выгорят зрачки, растекутся по лицу кровавыми слезами. Со спины слезет кожа. Раз за разом и тысячу раз.

Бабье лето. Конечно... Жгучее. Слепящее. Привыкаешь выдыхать пар по утрам. Днем освежаешься на балконе. Все остальное время - духота. Духота и пыль. Сотая попытка разложить все части души по полочкам, промыть, обкарнать и собрать заново. Сотая неудачная попытка. Ошибка программы. И снова сбой, отдающийся глухой болью в сердце. Трясущиеся руки из которых валятся и телефон и книга и книга в телефоне. Я отказал себе в смерти. Но и в жизни отказал. Их жизни, ваши жизни прошли мимо. Вы умерли. А я выжил. И я не умру. Но я не смог убежать от себя. Я примирился с собой. Но боль не знает жалости и не знает мира. Она осталась, напитав стены и саму мою кожу. Кожу, которую теперь так хочется содрать под лучами солнца. Солнца, которого слишком много для меня одного, но которым я не в силах поделиться...